Формы психологической защиты у девочек-подростков, злоупотребляющих психоактивными веществами

Изучены особенности функционирования механизмов психологической защиты у девочек-подростков злоупотребляющих алкоголем, наркотиками и летучими органическими веществами. Сообщается, что для зависимых от опиоидов девочек значимую роль в защитном поведении имеют «компенсация», «замещение» и «регрессия», для зависимых от летучих органических веществ – «вытеснение», для зависимых от алкоголя – «интеллектуализация». Авторы полагают, что каждая из изучаемых наркологических патологий связана с преимущественной фрустрацией определенной базисной потребности, что необходимо учитывать при проведении психотерапии.

Ключевые слова – психоактивные вещества, аддиктивное поведение, механизмы психологической защиты, базисные психологические потребности, химическая зависимость, девочки-подростки.

 

Введение

 

Новая социально-экономическая ситуация в России привела к резкой смене привычных стереотипов, дестабилизации финансового положения и неуверенности в завтрашнем дне. Наиболее незащищенным и уязвимым контингентом, в этих условиях, оказываются дети и подростки. Последнее десятилетие характеризуется широкой распространенностью (Иванец Н.Н., 2004; Худяков А.В., 2006) и стиранием половых различий (Егоров А.Ю., 2002; Иванец Н.Н. с соавт., 2006) в развитии наркологических проблем в подростковой популяции. Изучение особенностей формирования зависимости от психоактивных веществ (ПАВ) у подростков женского пола имеет большую актуальность в связи с проблемой их будущего материнства.

Химическая аддикция часто рассматривается, как следствие недостаточной способности личности справляться со стрессом (Бабаян Э.А., Гонопольский М.Х., 1981; Березовский А.Э., 2001; Бехтель Э.Е., 1986; Битенский В.С., 1991; Менделевич В.Д., 2005; Сирота Н.А. с соавт., 2001; Ялтонский В.М., 1995; Wills T.A., 1990). Отмечаемое в подростковом периоде ускоренное развитие наркологической патологии (Бабаян Э.А., Гонопольский М.Х., 1981) может быть обусловлено незрелостью и неэффективностью собственных адаптационных механизмов, одним из которых является психологическая защита.

Согласно исследованиям Р. Плутчика (1979, 1980, 1984) и Л.Р. Гребенникова (1996), норма и патология защитного функционирования индивида зависят от того, сумел ли он на определенных этапах онтогенеза реализовать базисные потребности или они были блокированы микросоциальным окружением. При этом потребность в безопасности и аффилиации авторы связывают с формированием таких механизмов психологической защиты (МПЗ) как «компенсация» и «реактивное образование», потребность в свободе и автономии – с формированием «замещения» и «подавлениия», потребность в успехе и эффективности – с «интеллектуализацией» и «регрессией», а потребность в признании и самоопределении – с «проекцией» и «отрицанием». Большое количество работ указывает на то, что главной причиной формирования девиантного поведения является семейная депривация (Пятницкая И.Н., 1994; Пятницкая И.Н., Найденова Н.Г., 2002; Петракова Т.И., 1995; Пережогин Л.О., 2006) в виде различных стилей негармоничного воспитания (Воеводин И.В., 2000; Милушева Г.А., Найденова Н.Г., 1992; Нейфельд Е.А., 2005; Худяков А.В., 2005), блокирующих реализацию базисных потребностей ребенка (Гребенников Л.Р., Романова 1996; Соколова Е.Т., 1989, 1995).

 

Материалы и методы

С целью выявления особенностей функционирования МПЗ способствующих неэффективной социальной адаптации и употреблению ПАВ был изучен контингент девочек и девушек в возрасте от 12 до 18 лет. Все обследуемые, согласно критериям аддиктивного поведения (АП), предложенным А.В.Худяковым (2005) и критериям зависимого поведения МКБ-10, были разделены на три группы: контрольную (84 человека; средний возраст - 15,38±1,47 лет), группу АП (67 человек; средний возраст – 15,25±1,32) и химической зависимости (ХЗ) (50 человек; средний возраст - 15,90±1,30 лет). Среди исследуемых в группе ХЗ 13 девочек страдали синдром зависимости от алкоголя, начальная стадия; 15 - синдром зависимости от алкоголя, средняя стадия; 7 – синдром зависимости от ЛОВ, средняя стадия; 1 – синдром зависимости от опиоидов, начальная стадия; 11 - синдрома зависимости от опиоидов, средняя стадия; 3 – синдром зависимости от нескольких ПАВ, средней стадии. У большинства из них в анамнезе имелись эпизоды употребления других ПАВ на уровне аддикции или зависимости.

Диагностика МПЗ проводилась с помощью опросника Плутчика-Келлермана-Конте (Life Style Index, LSI). Статистическая обработка результатов проведена с использованием программы SPSS 12v. Для проверки достоверности различий между группами использовались T-критерий Стьюдента. С целью исследования взаимосвязи между исследуемыми признаками проводился корреляционный анализ (Спирмена).

Анализ корреляционных связей защит с симптомами употребления ПАВ и внутригрупповое сравнение напряженности МПЗ среди девочек с различными наркологическими диагнозами позволяет говорить об определенной значимости некоторых из механизмов для конкретной химической зависимости.

Поскольку у каждой исследуемой из группы ХЗ отмечалась наркологическая коморбидность (с наличием зависимости от другого ПАВ или без нее), мы провели корреляционный анализ напряженности МПЗ с выраженностью употребления девочкой того или иного ПАВ. Для этого выраженность употребления каждого ПАВ была проградуирована таким образом: 0 – никогда не пробовала, 1 - единичные пробы, 2 – аддиктивное поведение, 3 – начальная стадия зависимости, 4 – средняя стадия зависимости.

 

Собственные результаты

Обнаружены позитивные корреляционные связи выраженности употребления наркотика (опиоидов) с «компенсацией» (р<0,01), «замещением» (р< 0,01) и «регрессией» (р<0,01). Кратность употребления опиоидов на этапе АП также была положительно связана с «компенсацией» (р<0,05), «замещением» (р<0,01) и «регрессией» (р<0,05). «Регрессия» была позитивно связана с положительной реакцией на первое употребление в виде специфического фармакологического действия наркотика – эйфории, которую девочки часто описывали как состояние некоей абсолютной защищенности и ласки (р<0,05). Кроме того, девочки с зависимостью от опоидов отличались более высокими значениями «регрессии» (р<0,01), «замещения» (р=0,055) и «компенсации» (р=0,059) по сравнению с зависимыми от алкоголя и ЛОВ, и более высокими значениями «регрессии» (р<0,01) по сравнению только с зависимыми от алкоголя.

Можно предположить, что «компенсации», «регрессии» и «замещения» играет определенную патогенетическую роль в формировании опиоидной зависимости. Предпочтение данных защит этой категорией зависимых от ПАВ девочек может свидетельствовать о блокаде потребностей всех предшествующих возрастных этапов, начиная с потребности в безопасности, которая имеет особую актуальность на первом году жизни каждого ребенка (Эриксон Э., 1996). Вне опиоидной интоксикации девочка-подросток не ощущает себя в безопасности, воспринимает окружающий мир как враждебный и не подвластный контролю, инициирующий постоянную тревогу и иррациональный страх. Ярким примером наличия таких иррациональных, почти магических страхов является поведение наркозависимых при выполнении упражнения во время группового занятия. Мы попросили встать участников группы у стены и принять наиболее удобную для них позу. Зависимые от алкоголя прислонились спиной к стене, опершись на одну ногу и расслабив другую, в то время как, зависимые от опиодов практически «по стойке смирно» застыли примерно в полуметре от нее. На вопрос, почему они приняли такую напряженную позу, последовал ответ: «Что-то тревожно…, вдруг стена упадет!?». В процессе психотерапевтического лечения, вероятно, следует учитывать, что интересы больных опиоидной зависимостью сконцентрированы на реализации данной потребности.

Обращает на себя внимание, что специфическое для опиоидной зависимости значение имеют те же механизмы, что участвуют в формировании амбивалентного оппозиционно-агрессивного и регрессивного поведения в группе АП, имеющего наибольшую интенсивность проявления в 15-16 летнем возрасте. В этом возрастном периоде напряженность «компенсации» (р<0,05), «замещения» (р<0,001) и «регрессии» (р<0,001) в группе АП достигала своего пика, в то время как у девочек, проявляющих АП в 17-18 лет, достоверными оставались лишь различия по регрессии (р<0,01). Можно предположить, что связанное с амбивалентным поведением интенсивное функционирование данных защит в 15-16 летнем возрасте в группе АП в одном случае способствует динамической перестройке личности позволяющей девочке не прибегать к химическим корректорам своего поведения и эмоционального фона, в другом – делает ее рекрутом опиоидной зависимости.

Значимых корреляционных связей МПЗ с выраженностью употребления летучих органических веществ (ЛОВ) обнаружено не было, однако были выявлены прямые связи «вытеснения» с кратностью употребления ингалянтов на этапе АП (р<0,01) и с положительной реакцией на первое употребление ЛОВ в виде эйфории (р<0,05), которую все исследуемые понимали как «смотреть глюки». Вероятно, изначальная установка на получение «глюков» при опьянении обесценивает и исключает из сознания эмоционально-позитивный компонент от употребления ингалянтов. Чем выше напряженность «вытеснения», тем реже оно связывалось с положительной реакцией на первое употребленин ЛОВ в виде снятия отрицательных эмоций (р<0,05). По мнению некоторых ученых (Грушин В.В., Рыбальский А.М., Чудин А.С., 1989), визуализация представлений является основой для возникновения психологической зависимости от вдыхаемых препаратов. Можно предположить, что управляемая визуализация вытесненных негативных чувств дает ощущение решенности психологического конфликта на иллюзорно-компенсаторном уровне. Содержание галлюцинаций у исследуемых носило субъективный психологически понятный и произвольный характер. Катя К. (15 лет), ввиду своих физических данных не пользующаяся успехом среди сверстников противоположного поля, в опьянении легко визуализировала теплые и сексуальные отношения с интересующим ее мальчиком. Таким образом, фармакологическое действие ЛОВ принимает специфическое участие в разрядке внутренней напряженности, рост которой прямо пропорционален интенсивному использованию данного МПЗ у зависимых от ПАВ девочек. Группа ХЗ единственная в которой «вытеснение» имело позитивную связь с тревожными чертами характера (р<0,01). Наблюдение за девочками, имеющими зависимость от ЛОВ, позволяет утверждать, что данная категория больных испытывает повышенную потребность в эмоциональной разрядке. Зависимые от ЛОВ имели поверхностные, быстро переходящие в конфликтные, отношения с соседями по палате. При первых госпитализациях Юли Д. (14 лет) соседи по палате, как правило, через некоторое время подавали лечащему врачу коллективную просьбу о переводе ее в другую палату. В некоторых случаях можно было наблюдать частичную амнезию, наступавшую после аффективной вспышки. Повышенная возбудимость и агрессивное поведение данных больных в отделении может быть проявлением дисфории при абстинентном состоянии или обострении патологического влечения. Однако, дисфория при лишении подростка витально значимого (Сиволап Ю.П., Савченков В.А., 2005) компонента их жизни, по сути, является внешним проявлением острой стрессовой ситуации, в которой подросток будет реагировать привычным стилем защиты и, следовательно, его поведение будет отражать базовые конфликты. По Р.Плутчику (1979) и Л.Р.Гребенникову (1996), «вытеснение» соотносится с решением и реализацией потребности в свободе и автономии. Можно предположить, что этот механизм играет определенную роль в формировании зависимости от ЛОВ и девочки, злоупотребляющие ингалянтами, наиболее заинтересованы в реализации потребности в свободе и автономиии.

Внутригрупповое сравнение и корреляционный анализ МПЗ и реакций на первое употребление алкоголя позволяет предположить, что при этом варианте наркологического заболевания играет определенную значимую роль «интеллектуализация». У зависимых от алкоголя девочек значения этой защиты были выше, чем у зависимых от ингалянтов (р<0,05). «Интеллектуализация» имела прямую связь с реакцией на первое употребление алкоголя в виде эйфории (р<0,05), которая интерпретировалась как благодушие, симпатия к окружающим и способность к проявлению позитивных чувств и эмоций. «Интеллектуализация» развивается в раннем подростковом возрасте для сдерживания эмоции ожидания и предвидения из боязни пережить разочарование (Гребенников Л.Р., 1996). Данный механизм предполагает произвольную схематизацию событий, при которой эмоциональная составляющая фрустрирующей информации изолируется и с помощью различных рационализаций обесценивается. Можно предположить, что возможность открытого проявления в алкогольном опьянении чувств и доведение их до уровня сверхценных способствует избавлению от навязчивой нерешительности, тем самым, позволяя спонтанно проявлять эмоционально значимое желаемое поведение. Настя А. (14 лет) сообщила, что алкоголь помогает ей избавиться от навязчивого самоконтроля – «Не надо думать о том, правильно ли я это сказала, правильно ли я это сделала?!». «Интеллектуализация» имела обратную связь с реакцией на первое употребление алкоголя в виде позитивных изменений в поведении (р<0,05), что подтверждает наше предположение, поскольку чем выше напряженность данного МПЗ, тем успешнее девочка оправдывает свою нерешительность, неуверенность и безинициативность в поведении. Интенсивное функционирование «интеллектуализации» может свидетельствовать об особой значимости у этой категории больных потребности в значимости и успехе среди прочих фрустрированных. На начальном этапе психотерапевтических занятий страх ожидания неудачи при выполнении упражнений буквально сковывал зависимых от алкоголя девочек, а желание дать единственно правильный ответ на вопрос затягивало паузы до бесконечности. Они с облегчением, соглашаясь, кивали головой, если лечащий врач сам отвечал на свои вопросы.

 

Заключение

 

Таким образом, для зависимых от опиоидов девочек значимую роль в защитном поведении имеют «компенсация», «замещение» и «регрессия», для зависимых от ЛОВ – «вытеснение», от алкоголя – «интеллектуализация». Соответственно, при проведении психотерапии необходимо учитывать, что у девочек зависимых от опиоидов интересы личности сконцентрированы на реализации потребности в безопасности и аффилиации, у зависимых от ЛОВ – свободе и автономии, а у зависимых от алкоголя – в значимости и успехе.

 

А.В. Худяков, В.В. Ветюгов

Вестник Дома ученых Хайфы. – Том ХIХ. – 2009. – С. 43-48.

 

Список литературы

 

1. Бабаян Э.А., Гонопольский М.Х., Учебное пособие по наркологии. – М.: Медицина. – 1981. – 304 с.

2. Березовский А.Э. Некоторые социально-психологические особенности аддиктивного поведения // Проблемы профилактики негативных зависимостей среди молодёжи: Сборник материалов конференции. - Самара: Изд-во «Самарский университет». - 2001. – С. 42-48.

3. Бехтель Э.Е. Донозологические формы злоупотребления алкоголем. – М.: Медицина. - 1986. - 272 с.

4. Битенский В.С. Клинические и терапевтические аспекты наркоманий в подростковам возрасте. – Автореферат диссерт… докт. мед. наук - М. -1991. – 36 с.

5. Воеводин И.В. Социально-психологические особенности и клиническая динамика этапов формирования опийной наркомании у подростков. - Автореферат диссерт…канд. мед. наук. – Томск. – 2000. – 28 с.

6. Грушин В.В., Рыбальский А.М., Чудин А.С. Некоторые особенности развития психологической зависимости при становлении токсикомании у подростков // Вопросы наркологии. – 1989. - №2. – С. 26-28

7. Егоров А.Ю. Рано начинающийся алкоголизм: современное состояние проблемы // Вопросы наркологии. - 2002. - № 5. - С. 50-54.

8. Иванец Н.Н., Анохина И.П. Актуальные проблемы алкоголизма. Психиатрия и прихофармакотерапия. – 2004 - т.6.–– №3. - стр. 99-105.

9. Иванец Н.Н., Тюльпин Ю.Г., Чирко В.В., Кинкулькина М.А. Психиатрия и наркология: учебник. – М.: ГОЭТАР – Медиа. – 2006. – 832 с.

10. Менделевич В.Д. Психология девиантного поведения // Учебное пособие. – СПб.: Речь, 2005. – 445 с.

11. Милушева Г.А., Найденова Н.Г. О роли микросоциальных факторов в возникновении девиантного поведения у подростков с ранними формами злоупотребления токсическими веществами и алкоголем // Вопросы наркологии. – № 3-4. – 1992. – С. 138-143.

12. Нейфельд Е.А. Токсикомания, вызванная употреблением летучих растворителей в детско-подростковом возрасте (распространенность, психопатология, профилактика). – Автореферат диссерт…канд. мед. наук. – Томск. – 2005. - 24 с

13. Пережогин Л.О. формирование расстройств личности у несовершеннолетних правонарушителей // Материалы III Международного Конгресса «Молодое поколение CCI века: актуальные проблемы социально-психологического здоровья». – Казань. – 2006. - 400 с. - С. 348

14. Петракова Т.И. Предикторы риска аддиктивного поведения и профилактика наркологических заболеваний среди подростков // Вопросы наркологии. – 1995.– № 2. – С. 79-82.

15. Пятницкая И.Н. Наркомании // Руководство для врачей. – М.: Медицина. – 1994. – 544 с

16. Пятницкая И.Н., Найденова Н.Г. Подростковая наркология. – М.: Медицина. – 2002. – 256 с

17. Романова Е. С., Гребенников Л. Р. Механизмы психологической защиты. Генезис. Функционирование. Диагностика – Мытищи. - 1996. - 144 с.

18. Сиволап Ю.П., Савченков В.А. Злоупотребление опиоидами и опиоидная зависимость. – М.: ОАО «Издательство «Медицина». – 2005. – 304 с.

19. Сирота Н.А., Ялтонский В.М., Хажилина И.И., Видерман Н.С. Профилактика наркомании у подростков: от теории к практике. – М.: Генезис. - 2001. – 216 с

20. Соколова Е.Т., Николаева В.В. Особенности личности при пограничных расстройствах и соматических заболеваниях. – М.: SvR-Аргус. - 1995. – 360 с.

21. Соколова Е.Т. Самосознание и самооценка при аномалиях личности. - М.: Изд-во МГУ. - 1989. — 215 с.

22. Худяков А.В. Клинические и социально-психологические основы профилактики зависимости от психоактивных веществ у несовершеннолетних. – Иваново. – 2005. - 190 с

23. Худяков А.В., Урсу А.В. К вопросу профилактики злоупотребления психоактивными веществами у несовершеннолетних // Сборник материалов межрегиональной научно-практической конференции. – Казань, «Медицина». - 2006. - 284 с. – С. 256-259.

24. Эриксон Э.Г. Детство и общество. – СПб.: Ленато, АСТ, Фонд «Университетская книга». - 1996. – 592 с.

25. Ялтонский В.М. Копинг-поведение здоровых и больных наркоманией. - Диссерт…докт. мед. наук. – СПб. – 1995. – 396 с.

26. Plutchik R., Kellerman H., Conte H.R. A structural theory of ego defenses and emotions. In C.E.Izard, Emotions in personality and psychopathology. N.Y. Plenum. - 1979. - Р. 229-257.

27. Plutchik R. A general psychoevolutionary theory of emotions. In R.Plutchik, H. Kelierman (Eds.), Emotion: Theory, research, and experience: Vol. 1. N.Y.: Academic Press. - 1980. — P. 3–33.

28. Plutchik R. Emotions: A general psychoevoluilonary theory, In Scherer K.R., Ekman P. (Eds.), Approaches to emotion. Hillsdale, NJ: Erlbaum. - 1984. — P. 197–219.

29. Wills T.A. Multiple networks and substance use // J.of Soc. And Clinic.Psychl. - 1990. - V.9.(1). - P.78-90.

© 2013  Владислав Ветюгов. Психотерапевт.